Архипелаг ГУЛаг. Том 3 (части 5, 6 и 7)

Встречно -- и политические и сами женщины относились к ним подчеркнуто
дружелюбно, с доверием. А что скрытей того -- не относится к нам. Может быть
ворам всЈ время помнились и кровавые их жертвы в первое воскресенье.
Если кенгирскому мятежу можно приписать в чЈм-то силу, то сила была --
в единстве.
Не посягали воры и на продовольственный склад, что, для знающих,
удивительно не менее. Хотя на складе было продуктов на многие месяцы,
Комиссия, посовещавшись, решила оставить все прежние нормы на хлеб и другие
продукты. Верноподданная боязнь переесть казенный харч и потом отвечать за
растрату! Как будто за столько голодных лет государство не задолжало
арестантам! Наоборот (вспоминает Михеев) каких-то продуктов не доставало за
зоной и снабженцы Управления просили отпускать им из лагеря эти продукты.
Имелись фрукты из расчЈта более высоких норм (для вольных!) -- и зэки
отпускали.
Лагерная бухгалтерия выписывала продукты в прежней норме, кухня
получала, варила, но в новом революционном воздухе не воровала сама, и не
являлся посланец от блатных с указанием носить для людей. И не наливалось
лишнего черпака придуркам. И вдруг оказалось, что из той же нормы -- еды
стало заметно больше!
И если блатные продавали вещи (то есть, награбленные прежде в другом
месте), то не являлись тут же по своему обыкновению отбирать их назад.
"Теперь не такое время" -- говорили они...
Даже ларьки от местного ОРСа продолжали торговать в зонах. Вольной
инкассаторше штаб обещал безопасность. Она без надзирателей допускалась в
зону и здесь в сопровождении двух девушек обходила все ларьки и собирала у
продавцов их выручку -- боны. (Но боны, конечно, скоро кончились, да и новых
товаров хозяева в зону не пропускали.)
В руках у хозяев оставалось еще три вида снабжения зоны: электричество,
вода, медикаменты. Воздухом распоряжались, как известно, не они.
Медикаментов не дали в зону за сорок дней ни порошка, ни капли иода.
Электричество отрезали дня через два-три. Водопровод -- оставили.
Технический отдел начал борьбу за свет. Сперва придумали крючки на
тонкой проволоке забрасывать с силой на внешнюю линию, идущую за лагерной
стеной -- и так несколько дней воровали ток, пока щупальцы не были
обнаружены и отрезаны. За это время Техотдел успел испробовать ветряк и
отказаться от него и стал на хоздворе (в укрытом месте от прозора с вышек и
от низко летающих самолетов У-2) монтировать гидроэлектростанцию, работающую
от... водопроводного крана. Мотор, бывший на хоздворе, обратили в генератор
и так стали питать телефонную лагерную сеть, освещение штаба и...
радиопередатчик! А в бараках светили лучины... Уникальная эта гидростанция
работала до последнего дня мятежа.
В самом начале мятежа генералы приходили в зону как хозяева.

Страницы: (377) :  <<  ... 201202203204205206207208209210211212213214215216 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Другими словами, где была одна, там была и другая.
Любящие сестры, ничего не скажешь, но их взаимная привязанность порой
становилась большой помехой. Самарез делил свое внимание между сестрами,
соблюдая строгое равновесие, и никто, кроме него самого, не знал, куда
склоняется его сердце, однако у нас это не вызывало сомнений. Он катался с
ними верхом, он танцевал с ними, но ни разу ему не удалось разлучить их
хоть ненадолго.
Женщины говорили, будто сестрицы неразлучны лишь потому, что не
доверяют друг другу и опасаются, как бы одна не опередила другую. Мужчинам
такая вещь и в голову не придет. Самарез упорно молчал и усердно ухаживал
за обеими сестрами, не забывая при этом о своей работе и о поло. В том, что
он нравится и той и другой, не было никакого сомнения.
Надвигалось лето, а Самарез все не делал решительного шага, и девушки
начали терять выдержку, стали нервны и раздражительны; женщины говорили,
что их тревогу можно было прочесть у них в глазах. Мужчины к таким вещам
слепы, если только в их натуре не преобладает женское начало, но кого тогда
они интересуют? Я полагаю, что щеки сестер Копли побледнели просто от
апрельского зноя. Им следовало пораньше уехать в горы. Никто из нас не
становится ангелом с наступлением летней жары. Младшая сестра казалась еще
более резкой, чтобы не сказать язвительной; очарование старшей сильно
потускнело, чувствовалось, что оно стоит ей труда.
Надо сказать, что пост, где все это происходило, хотя и не маленький,
стоял в стороне от железной дороги и довольно много терял из-за этого. В
нем не было ни общественных садов, ни оркестров, ни других увеселений, о
которых стоило бы говорить, а до Лахора, где устраивались танцы, был чуть
ли не день езды. Не избалованные развлечениями, мы благодарили судьбу и за
малое.
В начале мая, незадолго до отъезда дам в горы, когда стояла гнетущая
жара и в посту оставалось не больше двадцати человек, Самарез пригласил нас
на пикник при луне у старой гробницы возле высохшего русла реки, в шести
милях от поста...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)   
«Ложный рассвет»