В предъявленных обвинениях Олъгович виновным себя признал, изобличается
показаниями свидетелей, поэмой и оперой.
Руководствуясь статьЈй 208-й УПК РСФСР настоящее дело направлено
прокурору для предания обвиняемого суду”.
Рубин перевЈл дух и торжествующе оглядел зэков. УвлечЈнный потоком
фантазии, он уже не мог остановиться. Смех, перекатывавшийся по койкам и у
дверей, подстЈгивал его. Он уже сказал более и острее того, что хотел бы при
нескольких присутствующих здесь стукачах или при людях, злобно настроенных к
власти.
Спиридон под жЈсткой седорыжей щЈткой волос, растущих у него безо
всякой причЈски и догляда в сторону лба, ушей и затылка, не засмеялся ни
разу. Он хмуро взирал на суд. Пятидесятилетний русский человек, он впервые
слышал об этом князе старых времЈн, попавшем в плен — но в знакомой
обстановке суда и непререкаемой самоуверенности прокурора он переживал ещЈ
раз всЈ, что произошло с ним самим и угадывал всю несправедливость доводов
прокурора и всю кручинушку этого горемычного князя.
— Ввиду отсутствия обвиняемого и ненадобности допроса свидетелей, —
всЈ так же мерно-гнусаво расправлялся Нержин, — переходим к прениям сторон.
Слово имеет опять же прокурор.
И покосился на Земелю.
“Конечно, конечно”, — подкивнул на всЈ согласный заседатель.
— Товарищи судьи! — мрачно воскликнул Рубин. — Мне мало, что
остаЈтся добавить к той цепи страшных обвинений, к тому грязному клубку
преступлений, который распутался перед вашими глазами. Во-первых, мне
хотелось бы решительно отвести распространЈнное гнилое мнение, что раненый
имеет моральное право сдаться в плен. Это в корне не наш взгляд, товарищи! А
тем более князь Игорь. Вот говорят, что он был ранен на поле боя. Но кто нам
может это доказать теперь, через семьсот {20} шестьдесят пять лет?
Сохранилась ли справка о его ранении, подписанная дивизионным военврачом? Во
всяком случае, в следственном деле такой справки не подшито, товарищи
судьи!..
Амантай Булатов снял очки — и без их задорного мужественного блеска
глаза его оказались совсем печальными.
Он, и Прянчиков, и Потапов, и ещЈ многие из столпившихся здесь
арестантов были посажены за такую же “измену родине” — за добровольную
сдачу в плен.
— Далее, — гремел прокурор, — мне хотелось бы особо оттенить
отвратительное поведение обвиняемого в половецком стане. Князь Игорь думает
вовсе не о Родине, а о жене:
“Ты одна, голубка-лада,
Ты одна…”
Аналитически это совершенно понятно нам, ибо Ярославна у него — жена
молоденькая, вторая, на такую бабу нельзя особенно полагаться, но ведь
фактически князь Игорь предстаЈт перед нами как шкурник! А для кого
плясались половецкие пляски? — спрашиваю я вас.