— Амантай! Амантай! — звал он Булатова. — Иди в заседатели.
Очки Булатова задорно блестели.
— Я бы пошЈл, да там сесть негде! Я тут у двери, комендантом буду!
Хоробров (он уже успел постричь Абрамсона, и ещЈ двоих, и стриг теперь
посередине комнаты нового клиента, а тот сидел перед ним голый до пояса,
чтоб не трудиться потом счищать волосы с белья) крикнул:
— А зачем второго заседателя? Приговор-то уж, небось, в кармане? Катай
с одним!
— И то правда, — согласился Нержин. — Зачем дармоеда держать? Но где
же обвиняемый? Комендант! Введите обвиняемого! Прошу тишины!
И он постучал большим мундштуком по койке. Разговоры стихали.
— Суд! Суд! — требовали голоса. Публика сидела и стояла.
— Аще взыду на небо — ты там еси, аще сниду во ад — ты там еси, —
снизу из-под председателя суда меланхолически подал Потапов. — Аще вселюся
в преисподняя моря, — и там десница твоя настигнет мя! — (Потапов
прихватил закона божьего в гимназии, и в чЈткой инженерной голове его
сохранились тексты катехизиса.)
Снизу же, из-под заседателя, послышался отчЈтливый стук ложечки,
размешивающей сахар в стакане.
— Валентуля! — грозно крикнул Нержин. — Сколько раз вам говорено —
не стучать ложечкой!
— В подсудимые его! — взвопил Булатов, и несколько услужливых рук
тотчас вытянули Прянчикова из полумрака нижней койки на середину комнаты.
{15}
— Довольно! — с ожесточением вырывался Прянчиков. — Мне надоели
прокуроры! Мне надоели ваши суды! Какое право имеет один человек судить
другого? Ха-ха! Смешно! Я презираю вас, парниша! — крикнул он председателю
суда. — Я … вас!
За то время, что Нержин сколачивал суд, Рубин уже всЈ придумал. Его
тЈмно-карие глаза светились блеском находки. Широким жестом он пощадил
Прянчикова:
— Отпустите этого птенца! Валентуля с его любовью к мировой
справедливости вполне может быть казЈнным адвокатом. Дайте ему стул!
В каждой шутке бывает неуловимое мгновение, когда она либо становится
пошлой и обидной, либо вдруг сплавляется со вдохновением. Рубин, обернувший
себе через плечо одеяло под вид мантии, взлез в носках на тумбочку и
обратился к председателю:
— Действительный государственный советник юстиции! Подсудимый от явки
в суд уклонился, будем судить заочно. Прошу начинать!
В толпе у дверей стоял и рыжеусый дворник Спиридон. Его лицо, обвислое
в щеках, было изранено многими морщинами суровости, но из той же сетки
странным образом была вот-вот готова выбиться и весЈлость. Исподлобья
смотрел он на суд.
За спиной Спиридона с долгим утонченным восковым лицом стоял профессор
Челнов в шерстяной шапочке.
Нержин объявил скрипуче:
— Внимание, товарищи! Заседание военного трибунала шарашки Марфино
объявляю открытым.