(Да по глазам и повадкам любой
заводской девушки – а много ль мы шагаем, не задевая в себе этих струн?
ощущал непреклонную свою победность. Да ведь у него и дворянская кровь текла
– видна в окате головы и как держал её.) Завод его, шифрованно
переименованный в “Тезар”, – теперь воздвигался в новых и новых корпусах,
набирал новые тысячи рабочих. Он выпускал – СВЧ-генераторы, сердца
локаторов, и сложные системы питания к ним, а кто-то другой – волноводы к
антеннам, а кто-то ещё – вычислительные комплексы для локаторов. Посылаемые
на поиск сигналы должны быть переменной частоты, чтобы противник не успевал
к ним привыкнуть и защититься. Строилась первая противоракетная оборона. Уже
был создан “московский зонтик”: по 140 устройств на каждую из четырёх сторон
света (через Северный полюс особенно ждали) с обнаружением летящих ракет за
тысячу километров – и устройства эти в три пояса: внутренние потом добирают
то, что пропустили внешние. И – тысяча целей обрабатываются одновременно,
а дальше электронно-вычислительными машинами распределяются по стрелебным
комплексам: кому по какой цели стрелять. (И тут мы, в этом зонтике,
обогнали американцев!!)
Дальше пришла пора разделяющихся головок – поспевали мы за американцами
и в головках. И по возвратным локаторным сигналам научились различать
головки боевые от показных беззарядных.
И – сыпались на Емцова награды. И счёт потерял он этим высоким
совещаниям, куда летал, и высоким кабинетам, куда, как говорится, чуть не
любую дверь открывал ногой (не любую, конечно). Даже входил в комиссии по
редактированию постановлений ЦК. И сколько этих физиономий с обвислыми
щеками и подбородками, почти без мимики лица и глаз, а губы открывающих лишь
чуть, по неизбежной необходимости произносить фразы – сколько их, навстречу
Дмитрию Анисимовичу, нехотя меняли своё отродно неприязненное выражение.
(Чужой был им этот оборонный директор – слишком молодой, худой, подвижный, с
воодушевлёнными блистающими глазами и аристократическим лбом.) А Дмитрий
Фёдорович Устинов – просто полюбил Емцова.
(Но – и надломился хребет карьеры: близкий друг Емцова, учёный
электронщик, посвящённый во множество наших секретов, поехал в Европу на
конференцию – и не возвратился! – взбунтовался против Системы! И – Емцов
закрепился невыездным – на два десятка лет! А могло бы и сильно хуже, и
свергли бы вовсе. И, вот, как понять тебе этот непредупреждённый внезапный
поворот друга? Понять его – вообще нельзя, потерял голову. Не ради западных
же благ, и тут ему хватало. Свободы? – но в чём таком ему не хватало
свободы? А лично – предательство? Да что – “лично”! Из-за беглеца пришлось
по всей системе противоракетной обороны менять все коды, номера,
названия…)