Но не было у власти и притока добровольцев, добровольных защитников, это
очень характерно. Кроме полковника Кутепова, нескольких офицеров-московцев,
самокатного батальона и кроме невольных жертв мятежа- никто в Петрограде не
отличился защитой трона, а тем более не имел успеха. (А в Москве ещё хуже.)
Молодёжь из военных училищ? – её не позвали на помощь (и дальше штаб округа
спешил растелефонировать приказы на сдачу всем офицерам и юнкерам, кто и
хотел бы сопротивляться). Не позвали на помощь – но, заметим, училища и не
ринулись сами, как бессмертный толедский Альказар 1936 года. В феврале 1917
никто у нас не пытался устроить русский Альказар – ни в Петропавловке, ни в
Адмиралтействе и ни в каком училище. В Николаевском – было движение, но не
развилось (в Павловском – ещё слабей).
А монархические организации? – да не было их серьёзных, а тем более
способных к оружию: они и перьями-то не справлялись, куда оружие. А Союз
русского народа? Да всё дуто, ничего не существовало. Но – обласканцы трона,
но столпы его, но та чиновная пирамида, какая сверкала в государственном
Петербурге, – что ж они? почему не повалили защитной когортой? стары сами,
так твёрдо воспитанные дети их? Э-ге, лови воздух, они все умели только
брать. Ни один человек из свиты, из Двора, из правительства, из Сената, из
столбовых князей и жалованных графов, и никто из их золотых сынков, – не
появился оказать личное сопротивление, не рискнул своею жизнью. Вся царская
администрация и весь высший слой аристократии в февральские дни сдавались
как кролики – и этим-то и была вздута ложная картина единого революционного
восторга России. (Не единственный ли из чинов генерал Баранов оказал
сопротивление при СВОЁМ аресте? – так это особо и было отмечено “Известиями
Совета рабочих депутатов”.)
Монархисты в эмиграции потом десятилетиями твердили, что все предали
несчастного Государя и он остался один как перст. Но прежде-то всего и
предали монархисты: все сподряд великие князья, истерический Пуришкевич,
фонтанирующий Шульгин, сбежавшие в подполье Марков и Замысловский, да и
газета-оборотень “Новое время”. Даже осуждения перевороту – из них не
высказал открыто никто.
Но чего ж тогда, правда, стоила эта власть, если никто не пытался её
защищать?
До нынешних лет в русской эмиграции сохранена и даже развита
легитимистская аргументация, что наш благочестивый император в те дни был
обставлен ничтожными людьми и изменниками. Да, так. Но: и не его ли это
главная вина? Кто ж эти все ничтожества избрал и назначил, если не он сам?
На что ж употребил он 22 года своей безраздельной власти? Как же можно было
с такой поразительно последовательной слепотой – на все государственные и
военные посты изыскивать только худших и только ненадёжных? Именно этих всех
изменников – избрать и возвысить? Совместная серия таких назначений не может
быть случайностью.