За крушение корабля – кто отвечает больше капитана?
Откуда эта невообразимая растерянность и непригодность всех министров и
всех высших военачальников? Почему в эти испытательные недели России
назначен премьер-министром – силком, против разума и воли – отрекающийся от
власти неумелый вялый князь Голицын? А военным министром – канцелярский
грызун Беляев? (Потому что оба очаровали императрицу помощью по дамским
комитетам.) Почему главная площадка власти – министерство внутренних дел
отдана психопатическому болтуну, лгуну, истерику и трусу Протопопову,
обезумевшему от этой власти? На петроградский гарнизон, и без того
уродливый, бессмысленный, – откуда и зачем вытащили генерала Хабалова,
полудремлющее бревно, бездарного, безвольного, глупого? Почему при остром
напряжении с хлебом в столице – его распределение поручено безликому
безответственному Вейсу?
А столичная полиция – новичку из Варшавы? Сказать, что только с
петроградским военачальником ошиблись, – так и в Москву был назначен такой
же ничтожный Мрозовский. И по другим местам империи были не лучше того
командующие округами (Сандецкий, Куропаткин) и губернаторы. Но и штабом
Верховного и всеми фронтами командовали и не самые талантливые и даже не
самые преданные своему монарху. (Только на флоты незадолго стали
блистательные Колчак и Непенин, два самых молодых адмирала Европы, – но и то
оказался второй упоён освобожденческими идеями.) И надо же иметь особый
противодар выбора людей, чтобы генералом для решающих действий в решающие
дни послать Иудовича Иванова, за десятки императорских обедов не разглядев
его негодности. Противодар – притягивать к себе ничтожества и держаться за
них. (Как и к началу страшной Мировой войны царь застигнут был со своими
избранцами – легковесным Сазоновым, пустоголовым Сухомлиновым, которые и
вогнали Россию в войну.)
Люди всевозможных качеств никогда не переводятся в огромной стране. Но в
иные смутные периоды – лучшим закрываются пути к выдвижению.
Всякий народ вправе ожидать от своего правительства СИЛЫ – а иначе зачем
и правительство?
К началу 1917 года российская монархия сохранялась ещё в огромной
материальной силе, при неисчислимых достояниях страны. И к ведению войны:
уже развившаяся военная промышленность, ещё небывалая концентрация на фронте
отличного вооружения, всё ж ещё не домолоченный кадровый офицерский состав и
– ещё никогда не отказавшиеся воевать миллионы солдат. И – для сохранения
внутреннего порядка: образ царя твёрдо стоял в понятии крестьянской России,
а для подавления городских волнений не составляло труда найти войска.
Трон подался не материально, материального боя он даже не начинал.
Физическая мощь, какая была в руках царя, не была испробована против
революции.